Третий вариант

28 Сентябрь 2010
от

Теплая неназойливая флорентийская осень с любопытством заглядывала в слюдяное окно мастерской. Последние предзакатные лучи солнца бросили на лоб и шею натурщицы оранжевые блики.
Художник поморщился.
Надо было зажигать свечи, которые нещадно коптили – скоро станет совсем темно.
Да и синьоре пора было дать передохнуть, размяться. А то она совсем окаменела.
Эта ужасная привычка синьоры скрипеть сжатыми от напряжения зубами очень раздражала живописца.
Стар он становится, отвлекается на мелочи.

Но вообще, если честно, дело было совсем не в этом. А в его отношении к натурщице. Правда, она-то чем виновата?
Обыкновенная, не первой молодости, не блещущая красотой горожанка. Небольшие, невыразительные глаза, болезненно желтоватая кожа.
Наверное, весь день проводит в лавке своего мужа – торговца шелками. На воздухе не бывает.
Да и фигура. Рыхлая, полноватая. Еще пять, десять лет – расплывется и станет совсем непривлекательной, впрочем как и большинство флорентиек ее сословия.
А запах! Дамы аристократки так не пахнут.
Они не забывают мыться душистым мылом, хотя бы перед визитом к живописцу.

Разве такой мастер, как он согласился писать ее портрет если бы не этот подлый шантажист синьор Франческо?
Какая низость угрожать ему доносом!
Якобы он, мастер, совращал и склонял к содомии юного натурщика Гильермо.
Неприятные воспоминания заставили художника крепко сжать в руке кисть.
Ведь даже княжне Изабелле д’Эсте он отказал. А вынужден писать эту синьору и это сейчас, когда все его мысли заняты “Битвой при Ангари”.

Художник отошел от мольберта и взглянул на столик у стены на котором стояли глиняные горшочки с красками.
Киноварь и жженая охра почти совсем закончились, и заодно индийского шафрана надо купить. Унций пять хватит. Надо послать Пьеро в лавку завтра.
Господи, Иисусе, как же ему тяжело писать портрет этой синьоры. Лучше бы она была уродлива.
Такие необычные черты писать интересно. Когда был помоложе он часто бродил по Флоренции, заглядывая в лица прохожим и радовался увиденным уродцам и калекам, делая наброски в книжечку для эскизов.

Но нет. Она не уродлива.
Темные, редковатые волосы, смазанные для блеска маслом оливы и издающие не слишком приятный запах. Ничего, чтобы могло растревожить воображение художника.
Пожалуй только руки, тонкие, изящные с длинными пальцами, совершенно не характерные для дам ее сословия. Такие руки были у…
Да, как же он сразу не заметил?

- Лео! Лео! Ну – ка вернись! Ты намочишь ноги. Вода в ручье очень холодная -
Катерина простоволосая и босая бежит вслед за маленьким Лео, пытаясь его догнать. Но Лео бегает быстрее.
Он знает здесь каждую тропку. Склоны Монте Альбано с загадочными пещерками, виноградниками, оливковыми рощами и ручьями с ледяной прозрачной водой – это его мир. Такой родной и добрый.
Глупая! Чего она боится? Он же уже совсем взрослый – ему скоро пять.

Метки: , ,

Страницы 1 2 3 4

Хотите посмотреть еще:

  1. Пианистка
  2. Всего полчаса
  3. Когда замолкают музы
  4. Кризис среднего возраста
  5. Игрушка

Написать ответ