Коллекционер лифчиков

7 Октябрь 2010
от

А ведь за каждой из этих фотографий стоит долгая, многочасовая  работа, неудачные позы и ракурсы, которые только подчеркивают несовершенство лица и тела.
Так вот я, можно сказать, старый холостяк и циник открыл ей дверь и пропал…

Знаете, она совсем не красавица, черты лица неправильные, среднего роста, но… Есть в ней что-то мистическое что ли, древнеегипетская жрица – золотистого оттенка кожа при ярко рыжих волосах и глаза – миндалевидные, светло зеленого оттенка, а в них такая болотная тоска, что я вздрогнул.
И еще грация во всех движениях, в походке, в посадке головы. Знаете, про таких женщин любят говорить “у нее была грация пантеры”. Нет, не пантеры. Ящерицы…
Странное сравнение, да? Сравнить любимую с ящерицей.
Вы когда-нибудь видели ящерицу, как она сидит на камне и смотрит вдаль, какие у нее грустные глаза, с какой грацией она держит голову и когда убегает, как вздрагивает в воздухе ее длинный хвост?
Так вот, я и назвал ее про себя Саламандрой, хотя представилась она Валерией.

Я сразу понял, что ее привела ко мне какая-то ошибка или стечение обстоятельств. Она не задавала вопросов, не пожелала взглянуть на “мою коллекцию”, только достала из сумки розовый бюстгальтер и положила его на журнальный столик.
Обычный такой кружевной лиф, ничего особенного.
А ещё она стеснялась, жутко стеснялась. Я веселил ее изо всех сил, рассказывал анекдоты, байки. Она смеялась, немного расслабилась, но тоска и боль в глазах жили как будто отдельно от хозяйки.

Мне пришлось помочь ей раздеться, я даже открыл бутылку вина, чтобы преодолеть ее робость. Лера сделала пару глотков.
Тогда я решил просто начать ее снимать. И как ни странно это помогло лучше всего – она сразу сделалась отрешенной и послушно выполняла мои команды.
Я снимал и снимал, я говорил ей как она хороша, как здорово было бы сделать ее портрет в изумрудном бюстгальтере, в профиль, с гордо поднятой вверх головой. А потом без него с наброшенным на грудь зелёным газовым шарфом так, чтобы ее грудь мерцала в этой дымке, переливалась как кожа ящерицы.

И вдруг неожиданно она заплакала, сначала тихо беззвучно, потом горько навзрыд.
Я подскочил к ней, обнял ее как маленького ребенка. Она подняла на меня заплаканные светло-зелёные глаза и…

Спираль мироздания свернутая в тугую пружину вдруг распрямилась, выстрелила катапультой в два испуганно прижавшихся друг к другу тела, подхватила их и понесла вверх в космос, оставляя внизу на земле все, что теперь стало совсем неважно, несущественно.
Всё, что им было необходимо находилось на расстоянии двух ладоней, двух смешавшихся вздохов и нескольких сантиметров, отделявших их от поцелуя за которым открывался другой, параллельный мир. Мир, в котором было только три жителя: он, она и Любовь.

Лера

Он похож на спящего ребенка, прядь волос упавшая на лоб и губы сложившиеся бантиком. Детский румянец на скулах взрослого мужчины и в тоже время однодневная щетина. Забавно и трогательно! Как хочется погладить его по волосам и прикоснуться губами к щеке.
Девушка протянула руку вперёд, но тут же ее отдёрнула.
Нет, нельзя. Он может проснуться. Прощай, Саша!
Мы больше никогда не встретимся. У меня своя дорога и на ней нет места никому, даже тебе.
Ты останешься самым светлым моим воспоминанием в жизни.
Коллекционер… – улыбка тронула губы девушки.
Она прошла на цыпочках до входной двери и тихонько закрыла ее с другой стороны.

Саша

Солнечный зайчик скользнул по спинке кровати и запутался в густых тёмных волосах лежащего мужчины.
Мужчина, не размыкая ресниц, улыбнулся и протянул руку к другой, пустой стороне постели.
Никого там не обнаружив, он резко открыл глаза и сел на кровати.
– Нет! Лера… Она не могла уйти, она наверняка в ванной или на кухне.
Он накинул халат и обошел всю квартиру, но Леры нигде не было.
Саша вернулся в спальню и сел на постель.
Ушла? Но как же так? И судя по всему давно. Постель успела остыть.
Только легкий аромат ее духов и запах волос, который всё еще хранила подушка. Это все, что осталось?
Нет! Может, она написала записку? Конечно!
Мужчина вскочил и снова принялся обшаривать квартиру в поисках какой-нибудь весточки от незнакомки.
Ничего…

Неожиданно нахлынула ярость. Как же так, неужели для нее сегодняшняя ночь ничего не значила? Это было просто развлечение?
Ну, уж нет! Он не отпустит ее ни за что. Он ее обязательно найдет.
Вдруг холодок пробежал по спине. Он же не знает о ней ничего, кроме имени, да и имя может быть ненастоящее. Как же ее найти?
После нескольких минут отчаяния в голову пришла спасительная мысль – Серый!
Он сможет помочь, конечно.
И рука сама вслепую потянулась набирать телефонный номер друга.

Александр Семёнович

– Да уж… Найти в таком огромном городе человека, зная только имя – это из области фантастики. Как же вам удалось, Саша? – Старичок, похожий на деда Мороза достал из кармана платок и вытер слезящийся глаз.
– Конечно. И не нашёл бы никогда, если не Серый. Он просто Остап Бендер – только, что законы не нарушает.
У Серого ушла неделя на такое, в общем-то, безнадёжное дело. И то два дня он пытался отговорить меня искать Леру, но когда понял, что всё серьезно…
Вообще, знаете, мне крупно повезло. Весь план Серого был построен на телефонном звонке, который она сделала в тот вечер.

– Шурик, ты пойми, дело практически провальное. Но не кисни раньше времени. Если она звонила не с телефонного автомата или из офиса, то мы ее найдем.
Уже на следующий день у нас была распечатка всех телефонных звонков за тот день. И я определил номер, с которого мне звонила Лера. Я порывался сразу же это проверить, но Серый меня остановил.
– Не надо, Шурик, спугнешь. Погоди еще денёк.
Связи Серого плюс бутылка пятизвёздочного коньяка в качестве взятки нужному человеку сделали своё дело – на следующий день мой друг вручил мне адрес.
– Знаешь, похоже удача на твоей стороне. Это квартира.
Только, Сань…
Друг очень редко называл меня так, только когда речь шла об очень серьёзных вещах.
– Если она сбежала от тебя без всяких объяснений, этому должна быть причина. А вдруг у неё муж? Или вообще она уехала?
Ты это… не строй иллюзий раньше времени.

Только я уже не слышал Серого.
Я мчался к ней с букетом цветов и пачкой фотографий.

Лера

Дверь долго не открывали и в голове у стоящего на площадке парня промелькнули самые печальные предположения, но он не уходил.
Наконец дверь приоткрылась. На пороге стояла она… но…
Похудевшая, изможденная, с ввалившимися щеками и тенями, залегшими под огромными, в пол-лица глазами.
– Лера, солнышко, что с тобой?
На лице девушки промелькнула секундная радость, но тут же её черты исказились и она, выкрикнув “Уходи!”, попыталась захлопнуть дверь.

Ей это не удалось. Парень оказался проворнее и успел подставить ногу и проскользнуть в квартиру.
– Как же так? Как ты могла исчезнуть, ничего не сказав? Не оставив даже записки?
Лера, я же должен был отдать тебе фотографии? Вот они… – он протянул ей пачку фото. Да и цветы – это тебе.
Она отшатнулась от него, продолжая твердить: “Уходи! Уходи!”
– Лер, нам нужно поговорить. Давай начистоту – у тебя есть другой, да?
Она покачнулась, как от удара, а потом вдруг заорала:
– Да! Да! Конечно! У меня есть другой! И знаешь, как его зовут?! Знаешь?! Канцер! Рак! Рак груди!
Фотографии выпали из рук парня и рассыпались пасьянсом по полу.

– И именно в тот день мне сказали, что если не сделать операцию, то шансов у меня никаких. Понимаешь? Удалить грудь совсем! А потом долгое и мучительное лечение и никаких гарантий! Ни – ка – ких!
Взгляд девушки упал на фотографии, мерцающие глянцем на паркете, и она неожиданно рванулась куда-то вглубь квартиры и вернулась с небольшим портретом в черной рамке.
На фото улыбались две удивительно похожие на Леру женщины – одна постарше, другая помоложе. Разрез глаз и улыбка были точь в точь Лерины, вот только цвет глаз – карий.

– Видишь? – кричала девушка. Это рок! Это проклятие! Я видела, как они мучились и как боролись, я подбадривала их, я упрекала их в эгоизме, я до последней минуты верила, что они победят. Но всё было зря. Их обеих унесла эта страшная болезнь.
И я не хочу, не хочу, чтобы кто-то мучился рядом со мной! Чтобы испытал то жуткое бессилие и отчаяние, когда смотришь в глаза любимого человека и понимаешь, что не можешь помочь. Ничем…

Откричавшись, она вдруг бессильно опустилась прямо на пол, сев по-турецки, и тихо добавила:
– Мама умерла пять лет назад, Ленка – полтора года…

Букет белых хризантем, такой нелепый и никчемный выскользнул из рук парня, и цветы упали прямо к ногам девушки. Она отрешенно глянула на них и тут, словно рухнула невидимая преграда и она заплакала.
– Дурочка! Я же люблю тебя! И буду любить любую. Даже если тебе отрежут обе груди, и ноги и даже уши…
Мужчина одним рывком поднял девушку с пола и, не переставая говорить, прижал к себе:
– Помнишь, я сказал тебе, что хочу сделать твои фотографии в зелёном? Я хотел снять тебя египетской жрицей, в профиль, с обнаженной грудью в дымке зеленого газа?
Помнишь?
Так вот я обязательно это сделаю. Как только ты оправишься от операции. Не говори ничего. Я знаю, что будет шрам, большой. Но если выбрать правильное освещение и ракурс ничего не будет заметно.
Это будет просто прекрасно – вот увидишь!
Знаешь, я ведь очень хороший фотограф…

Саша

Дверь операционного блока приоткрылась, и оттуда вышел усталый человек в синем халате. Парень, сидевший рядом со старичком в комнате ожидания вскочил с места и кинулся к врачу.
– Доктор! Ну, как? Как всё прошло?
– Всё в порядке – улыбнулся доктор. Операция прошла успешно, вашей невесте повезло – ранняя стадия. Мы даже часть лимфоузлов не удалили. Опухоль маленькая и никуда не распространилась пока.
– А мне можно к Лере? – просиял парень.
– Нет, пока нет. Она спит после наркоза. Часа через два мы переведем ее в палату – тогда сможете к ней пройти.

Метки:

Страницы 1 2 3

Написать ответ