Когда замолкают музы

25 Август 2010
от

- Когда мне слушать, двух новеньких привезли, надо осмотреть. Потом еще совеща…- я осеклась, заподозрив что-то нехорошее. – А что?
- Вертолеты столкнулись, возле границы с Ливаном …

***

Телевизор, небольшой телевизор, подвешенный на специальном шарнире в коридоре отделения. Я всегда пробегала мимо него, мельком бросив взгляд на экран, ухватив  картинку  и обрывок фразы – некогда, в отделении всегда полно дел.
Сейчас по телевизору одно и тоже, бесконечно сменяющиеся имена и
лица.
Нет, лица появятся потом на следующий день.
Фотографий пока нет, почти нет  и только таблички с незнакомыми именами и возрастом …восемнадцать лет, девятнадцать лет.
Боже мой …Сколько их …Уже тридцать, нет сорок. Да что же это?!
Сколько их было там, в двух  полностью загруженных вертолетах, везших в Ливан  мальчиков – солдат и боеприпасы?

Больные, все кто хоть как-то может передвигаться, даже на колясках, в коридоре  у телевизора, всматриваются, как и я в имена.
Витальки среди них нет… пока.
Не могу выдержать это ожидание.

Бегаю все время в реанимацию узнать у знакомых врачей, нет ли от него сведений, не звонил ли.
Нет, пока нет.
Ожидание, ужасное,  томительное. Оно как дятел сидит в голове и ритмично долбит мозг: “Нет …нет… нет”.

Уже вечер. Рабочий день давно закончен. А телевизор (теперь уже дома)
продолжает пересчитывать  чужое горе. Их уже семьдесят…
Витальки среди них нет.
Но это не успокаивает – ребята анестезиологи сказали, что на два
вертолета должно было быть хотя бы два врача. Ребята -  люди опытные, сами
“ходят” в Ливан.
Бегаю к телефону все время с глупой мыслью: А вдруг это  он? Хотя понимаю, что не может этого быть. Он мне никогда не звонил раньше из армии. Не те у нас отношения.
Вот жене, наверное, позвонит, позвонил…
Но ее телефон я не знаю, да  и  не могу ей звонить, даже если бы знала… Ей и так несладко.
Снова телефон.
Бегу. Это муж  из больницы.
У него странный, неестественный, “пластмассовый” какой-то голос.
Выдыхает одно только слово:
- Держись…

***

Я стою на крошечной площади на въезде в больницу.
Да и не площадь это, одно название.
Маленькая ухоженная лужайка, по краю – клумбы с яркими, слишком яркими петуниями  и посредине шершавый, необработанный камень с полусмытой от дождей краской на выгравированной надписи.
Это площадь имени тебя, Виталька!
Камень на ощупь не холодный.
Я кладу на него ладонь и просто  физически ощущаю, как ты дышишь мне в ухо. Своим характерным жестом цепляешь меня двумя пальцами за карман белого халата и говоришь: “Не смей!”.
Я не плачу. Я научилась за прошедшие десять лет не плакать.  Ну, разве что совсем немного…

Сколько раз, когда у меня умирал больной, я выскакивала из палаты и неслась на лестничную  площадку возле лифта.
Скорей, успеть пока никто не увидел моих слез отчаяния, бессилия и неудачи.
Для молодого врача очень важно казаться сильным и несгибаемым.
И ты всегда шел за мной, хватал меня за халат  и говорил: “Не смей!”

Метки: ,

Страницы 1 2 3 4 5

Хотите посмотреть еще:

  1. Простая история
  2. Кризис среднего возраста
  3. Игрушка
  4. Пианистка
  5. По одежке

Написать ответ