Жертва Аполлона

Меня к священной жертве Аполлон
затребовал.
Некормленые дети
роптали,
но – «яви прекрасный плод,
сдуй шелуху» —
твердил дельфийский ветер,

его высокоумные понты
не допускали полумер условных —
«должна императив исполнить ты,
начертанный на храме Аполлона»*

И — как Садко — на шахматной доске
плыву по Дону то ферзём, то пешкой.
Как звёзды фонарей кричат в реке!
Одна строка — и больше не утешит
высокий пафос бесполезных слов,
как говорил Платон – клянусь собакой!
Лови свою удачу, птицелов!
Гранить булыжник в бриллиант, однако,
не по себе, как степняку в горах.
Улёгся в ниши плодотворный хаос,
опять — на круги, кончилась спираль,
витков двенадцать, дальше – выдыхаюсь
на легендарной М-53,
в российское болото уходящей,
ну, не шмогла. Курила корм для рыб
и соль для ванн – рефрен играет в ящик.

Но в этом месте так вильнёт строка,
что вспомнишь о делах восточных, тонких,
когда вперёд пускали ишака –
он завсегда отыщет сокращёнку.

Река сказала: «Здравствуй, Пифагор!» —
чем дальше в лес – тем призраки спонтанней.
Река, ты обозналась, я другой
влекомый бездорожьем и пургой
себе ещё неведомый изгнанник.

Опять меня преследуют стихи –
послушать их, так сам венец творенья,
едва лишь отошедший от сохи –
уж виноват в глобальном потепленье!

Ты у меня спроси ещё, чей Крым –
смолчите, музы – где вступают пушки!
Но пули в голове девятерым
мешают утешаться безделушкой.

Нас много — слишком, пишем про запас,
в небесный банк печати и печали –

всё в той же кухне, где всё тот же газ
всё так же греет ненасытный чайник,
открылась бездна, засветился стих,
затравленный, испуганный, неброский,
и Бог взглянул на дело рук своих –
и удалил черновики-наброски.

Ольга Андреева, Ростов-на Дону (Россия).

 

Мне Аполлон отправил эсэмэс,
потребовал явить стишок на Кубок.
И в реку я стихийную полез,
в водичке мутной выловить строку бы.
На стрежень я плыву, как Дед Мазай,
тяну за хвост, ловлю за уши рифмы,
что зайцами в заблудший мой трамвай
залезли в три сосны и в логарифмы.
О чем бишь я… а, здравствуйте штаны,
сбежавшие от Пифагора в чащу.
Я Демосфен на фоне остальных,
но в бочке у Гвидона мало счастья.
Не Пушкин я, другой, но девять грамм,
пожалуй, Гриммам будет маловато.
На ком блина намазалась икра,
вся жизнь — игра и мы в ней не Пилаты.
Пи… (дальше нецензурно) — этот уж,
который в потеплении глобальном
виновен, но прекрасному не чужд
и просит бури, просит почитай нам!
Меня опять преследуют стихи,
хоть Фрейд считает будто паранойя.
Орфеем гордо в поисках Колхид
плыву Арго-м, как Ной, как пара Ноев!
Нас много, но на ноль делить нельзя!
Ковчег один, на ум пошел остаток…
А Бог вердикт напишет — всех к ферзям!
И ниже… не шмагла…не виновата…

©chajka

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *