Страшная мстя

Лениво над землею плыл июль…

Являя миру зверскую личину,
свиноподобный яростный питбуль
топил в пруду какого-то мужчину.
Качал над ними кроной старый клён,
шептались в поле васильки и маки…
Мужчина был достаточно силён,
но не сильней придурочной собаки.
Мужчина был героем. Удальцом.
Но всех его стараний было мало:
графиня изменившимся лицом
в окрестностях пруда не пробегала.
Жестокостей с судьбою на кону
ещё полным-полно в родной сторонке…
В итоге наш герой пошёл ко дну,
когда вода заполонила бронхи.
И вновь летят года в сплошную тьму,
сплетаются, становятся столетьем…

А правнуки утопленной Муму
всё мстят и мстят герасимовым детям.

(с) Александр Габриэль

Страшная мстя

По мыслям и делам воздастся вам,
(Всем натворившим, прежде или ныне):
От вызова ответить за слова
Не скрыться даже в Гримпенской трясине.

Воланду, на день рождения

Мессир, я прямо с корабля
К тебе летела.
Не о духовном размышля…,
Не ради тела,

Не ради счастья на земле,
Не ради мира,
Держала хвост я пистоле…,
Летя к Мессиру.

Сметая горы на пути,
Сквозь все напасти,
Не ради цели романти…,
Не ради страсти,

Не совершив переворот,
В научной сфере.
Я  шла к тебе, забыв про от…
В одно лишь, веря,

Как сто цунами и тайфун,
Круша преграды…
За мной гнались, но оконфу…
Шабак с Моссадом.

По сути

По утрам глядеть на мир
Я люблю с балкона,
Возвышаясь над людьми
Подышать озоном.

Смотришь птицей с высоты,
(Ну орёла навроде)…
Мысли всякие, мечты
В голову приходят…

О высоком чём-нибудь
Или же о вечном,
Постигаешь жизни суть,
Распрямивши плечи…

Набегает чувств волна
И слеза из глаза…
Тут из комнаты жена
Мне кричит, зараза,-

Мол, держи свой бутерброд
И иди трудиться.
И пешком бреду в народ,
Хоть по сути птица…

(с)JB! aka Прапор Вова

С высоты гляжу на мир
По утрам, как птица,
Наблюдая за людьми,
Что бегут трудиться.

Вдохновения наплыв
На балконе чую:
Отчего же как орлы
В небе не лечу я?

Пляски богов

Спасибо Илье Славицкому за тему.

Боги пляшут рок-н-роллы, извиваясь в танце диком — руки голы, ноги голы. Горько плачет Эвридика — не вернуть былого счастья, не растрогать бога плачем.
Никогда не возвращайся…не гляди назад… Иначе, станешь глыбой соли, бэби, камнем слез в пустынном аде. Будешь вечно видеть в небе ноги, пляшущих ламбаду, мамбу, сальсу, чарльстоны — вышло время менуэтов.
Слышишь, ветер глухо стонет: Не родись, дитя, поэтом!
Не родись, дитя в Беслане, в СрЕбреннице и Цхинвали.

Боги пляшут быстрый танец — тили-тили, трали-вали.

Букетик, оборотка

Собакам живется порою не сладко,
Тоскуют животные, маются жутко:
Они на цветы эстетичные падки,
Особенно манят собак незабудки.

Однако, случается, нет их на грядках,
Не сыщешь цветы ни в саду, ни за будкой.
К соседям собаки проникнут украдкой —
И там не найдут ни одной незабудки!

Приходится красть у хозяина тапки,
Устраивать лаем ночную побудку:
Давай, мол, неси незабудок охапку…
И он догадается, скажете? Дудки!

Возможно возникнет шальная мыслишка:
«А, может, собакам нужны незабудки?»
Но сразу исчезнет: вот это уж слишком!
Зачем им цветы? Это все предрассудки…

(c) Grafomanoff

Трагедия в доме. Супруга не в духе —
Запахло цунами, грозой, ураганом,
Забился под шкаф той-терьер вислоухий
Ребенок в сортире закрылся от мамы.

Молитва, пародия

…Научи меня, боже, не ждать, пропускать неуклюжее справа,
Научи обнимать пустоту, и в открытые окна молчать –
Будет легче сидеть за столом и, глотая земную отраву,
Неземные цветы позабыв, не кому-то запеть сгоряча.

Научи гулеванов моих, у которых за пазухой вырос,
Позабыть обо мне хоть на час, а получится – так и на срок.
Как запущен великий предел, так пустеют приделы и клирос,
В перекрест нетопыреных крыл заколочены бог и порог.

А бескостный твой дар языков научи заменять именами,
И японское нежное «тян» заменить офранцуженным «лё»;
Научи говорить не уча, и учить, не дай ты, не словами,
Чтоб в двенадцатом кегле глагол на челе выжигало огнем.

Покажи, как движеньем плеча оскорбить календарную осень,
Заикание сделать ценой за автобусный белый билет…
И за – боже ты мой! – тридцать лет научи хоть кого-нибудь бросить!
Эта пытка страшнее костра – тридцать, господи, лет, тридцать лет…

Научи меня, боже, просить – я и в этом, как видишь, теленок.
Выхожу пред тобой на ковер, и иду, пока вру и дышу.
Урезает маэстро дождя барабанную дробь перепонок…

Научи меня, боже, не жить – ты ведь знаешь – я редко прошу…

©Егор Белоглазов Молитва


Как запущен великий язык, что когда-то считался могучим:
чтоб фемину и леди воспеть нужно нежно-японское «тян» —
растопыренным нетопырем серафим шестикрылый замучен
и двенадцатым кеглем на лбу светит русский трехбуквенный  «ян».