Скотский кактус

Кот и кактус
Кот Фырик был когтист и мелок,
Игрив, прожорлив и пушист.
Легко взбирался, точно белка —
На шкаф, и штору, и карниз.

Под утро грохотом бестактно
Тревожил комнатную тишь.
Любил охотиться на тапки
И на компьютерную мышь.

Из кухни гнали — до заката
В гостиной все подряд крушил…
Летели на пол диски, кактус,
И книги, и карандаши.

Под вечер уставали лапы…
Тогда с урчанием нахал
Улиткой сонной полз под лампу
И ненадолго засыпал.

© Koterina

Скотский кактус

Мой кот с каким-то артефактом —
Имеет странный аппетит:
Увидит где-то рядом кактус
И белкой вмиг к нему летит.

Июльская бурчалка

Летняя шуршалка

В легкой июльской смуте, в хаосе дней летящих,
Пойманный дерзким вихрем, верящий небу слепо,
Ты – лишь осколок счастья, лишь мотылёк дрожащий,
Сонный туманный ёжик в теплых ладонях лета.

Тихо шурши, меняясь, трогая звезды лапой,
И бормочи о вечном – скомканно и нелепо,
Бейся в провалы стекол, нервно кружи у лампы,
Падай в тревожный сумрак горьким бумажным пеплом.

Если во мгле исчезнешь – невелика пропажа.
Смолкни, забудь о том, что было в начале слово.
Мир обезумел, страшен, стар и уже неважно –
Выжил ты или выжжен, словлен ты или сломлен.

И не смотри, как грозно тьма искажает лица,
Как в пустоту ложатся пыльной дорогой годы,
Как улетают в осень души, вопросы, листья,
Как растворяет солнцем горе твое и город.

В легком июльском ветре, в теплом потоке света
Рви паутину правил, рвись за пределы клетки –
Нет ни вранья, ни боли, нет ни потерь, ни веры –
Есть только мир и небо, есть только ты и лето.

©Koterina

 

Июльская бурчалка

В легкой июльской неге солнцу так рада кожа.
Люди хотят загара, люди на море едут.
Я же в своей работе — сонный туманный ёжик.
Как же меня достало не отдыхать всё лето!

Старый двор

Июльский ветер треплет паутинку
в годичных кольцах старого забора —
там жил паук и ткал свои узоры
под скрип винила старенькой пластинки:
у самого… у Чёрного… у моря.

Парусник

Парусник наш запутался в паутине
лжи, недоверий, клубках бытовых обид.
Горькой насмешкой вкус шоколадный стынет,
после ожога словами язык болит.

В небо взлететь бы гордо в обличье птичьем —
страусом в мокром песке тяжело дышать.
Утро опять врасплох застаёт с поличным
боль, от которой всю ночь убегал, кружа.

Семь двадцать

Седьмого в семь утра я вышел в парк, где
выгуливают сук и кобелей.
Моя собака с грацией гепарда
под куст летя, порылась там в азарте
и принесла в зубах мне семь рублей.

Представьте, семь, (хотя и не семнадцать),
не долларов, не евро (это жаль).
Намёк небес я тут же понял, братцы,
мол нефига родных рублей чураться,
ты — патриот? И я не возражал.

Нагие истины

Я макаронами по-флотски
Бутылку водки закусил…
В итоге мне явился Бродский,
И вздрогнул я что было сил…

… Я понял вдруг причину дрожи —
Пришелец был совсем нагим.

©Граф Тимофеев ТТ

 

Нагие истины

Запив рагу грибное соком,
и разомлев от сытых грёз,
я вдруг увидел Саню Блока
в одном лишь венчике из роз.

Поодаль Пушкин, как на сцене,
как «серафимный шестикрыл»,
летал и крыл меня обсценно,
ладонью кое-что прикрыв.