Високосное

Подари мне каплю лжи под Новый год.
Расскажи, что дышит счастьем гороскоп,
И теперь нам в жизни точно повезёт,
Високосный – он от слова высоко.

Покорять вершины — запросто — пустяк!
Мы взлетим с тобой до сказочных высот.
Високостный счёт ведется на костях,
Но не нам судьба прицелится в висок.

*** Белым пуховым платком из тумана

Белым пуховым платком из тумана
Город укутал озябшие плечи.
Время — ноябрь. Не поздно — не рано.
В будущем — тоже туман мне обещан.

Кран прохудился на кухне небесной,
Нудно стучит дождевым метрономом.
Вечный припев у ноябрьской песни:
К дому, к теплу, к чашке чая с лимоном!

Третий вариант

Теплая неназойливая флорентийская осень с любопытством заглядывала в слюдяное окно мастерской. Последние предзакатные лучи солнца бросили на лоб и шею натурщицы оранжевые блики.
Художник поморщился.
Надо было зажигать свечи, которые нещадно коптили — скоро станет совсем темно.
Да и синьоре пора было дать передохнуть, размяться. А то она совсем окаменела.
Эта ужасная привычка синьоры скрипеть сжатыми от напряжения зубами очень раздражала живописца.
Стар он становится, отвлекается на мелочи.

Но вообще, если честно, дело было совсем не в этом. А в его отношении к натурщице. Правда, она-то чем виновата?
Обыкновенная, не первой молодости, не блещущая красотой горожанка. Небольшие, невыразительные глаза, болезненно желтоватая кожа.
Наверное, весь день проводит в лавке своего мужа — торговца шелками. На воздухе не бывает.
Да и фигура. Рыхлая, полноватая. Еще пять, десять лет — расплывется и станет совсем непривлекательной, впрочем как и большинство флорентиек ее сословия.
А запах! Дамы аристократки так не пахнут.
Они не забывают мыться душистым мылом, хотя бы перед визитом к живописцу.

Враг

Нет на свете врага для тебя страшнее, чем ты сама.
Враг, что знает все затеи твои и порою сводит с ума.
Враг, что знает все гримасы твои на двадцать вдохов вперед,
Ждет, что ему от конфискаций в тебе тоже перепадет —
Пара горьких строк в сгустке боли, в просвете вздувшихся жил.

Это трудный урок, очень трудный,
под названием жизнь.

Этот враг знает четко, где твоя пята, где больней мозоль.
Помнит ту чечетку, что отбивала ты, ритмом трамбуя боль.
Помнит, прекрасно помнит, пляски твои на костях у своей мечты,
Как утирала слезы тайком, писем жгла листопад, ну а с ним мосты.
Думала, враг не видит, а он смеялся, считая твои виражи.

Это трудный шаг, самый трудный,
под названием жизнь.

У камина

Пусто в покое моем. Я сижу у камина.
Томик в руке. Тень огня жарко дышит в углу.
Профиль. Входите, давайте посмотрим, Марина,
Вальс светлячков на последнем чугунном балу.

Сядем в тепле, полюбуйтесь, как тихо мерцает
Кружевом черным, бельгийским, решетка в ночи.
Да, я согласен, на столике здесь не хватает
Плачущей плавленым воском февральской свечи.

Если вы на женщин слишком падки

Если вы на женщин слишком падки,
Коршуном не падайте на них —
Женщина простит вам недостатки
За один неординарный стих.

Сложит пьедестал с табличкой «гений»,
Лавром вам украсит бледный лоб,
Встанет перед вами на колени…
(Эй, гусары, вас прошу — без слов!)